Начать близкое знакомство с майянскими городищами решили с руин Муила, небольшого поселения, лежащего чуть южнее Тулума. Не потому что Муил чем-то уж больно примечателен, как раз нет - это такое место, которое обойти стороной как раз не грех. На нем абсолютно нет ничего такого, чем бы он выделялся из сотен других городищ. Но в этом как раз и состоит его прелесть - такой обыкновенный, совершенно типичный майянский поселок, возникший одновременно с зарождением империи и благополучно просуществовавший до прихода на Юкатан испанцев. Другой причиной посетить его было то, что Муил располагался совсем недалеко от того места, где мы остановились, буквально в минутах тридцати езды, и поездка туда была неплохой разминкой перед планируемыми нами длительными вылазками.

Археологическая зона, на которой находятся руины древнего Муила, располагается вдоль трассы, поэтому пропустить ее тяжело. Она практически не огорожена, и перед входом на нее естественным продолжением обочины дороги тянется небольшой пустырь, приспособленный под стоянку автомобилей. В стоящей на входе маленькой будке никого не было, страж древнего городища вульгарно отсутствовал. Видимо он резонно полагал, что караулить камни и деревья в этом мало посещаемом месте нет большого смысла. Покрутившись вокруг будки в безуспешных попытках отыскать хоть кого-то, кто бы дал нам разрешение пройти на территорию, решили идти незваными гостями. Тем более что вокруг никого, кроме нас, не было, ни одной живой души.

Зашли на территорию. Там и сям холмами возвышались груды камней, помечая места, где когда-то стояли пирамиды и другие сооружения такого же непонятного назначения. Никто особо их не откапывал и тем более не восстанавливал. Место больше напоминало тропический парк, в котором из ковра аккуратно постриженной травы росли пальмы и неведомые нам экзотические деревья с ярко красными цветами, слегка шелестел листвой ветер, а из окружавших это тропическое великолепие джунглей неслось щебетание не менее тропических птиц. Холмы чуть откопанных строений воспринимались лишь как дополнительный антураж, изысканный декор к райскому ландшафту. Было комфортно и расслаблено.

Пройдя метров триста по этой парковой зоне, мы вышли к небольшой пирамиде, высотой метров семнадцать-двадцать. Трудно сказать, была ли она восстановлена в наше время или просто так хорошо сохранилась, но целой она выглядела далеко не со всех сторон. Полазив по пирамиде вопреки запрещениям на стоящей у ее подножия табличке, спустились, не обнаружив ничего интересного.

От пирамиды в глубину джунглей вела тропинка, по которой мы и пошли. Метров через двести она привела нас на небольшую поляну, на которой на трехъярусной каменной платформе стояло какое-то сооружение, напоминавшее каменный сарай с крышей из пальмовых ветвей. Хотя вокруг платформы пространство было расчищено, но на самой платформе росли деревья, ухватившись за каменную кладку своими корнями и пустив их через цемент глубоко в землю. На расположенных невдалеке фрагментах фундамента других зданий наблюдалась та же самая картина, и выглядело все так, словно лес и строения составляют единое целое, фантастическое каменно-деревянное существо. Вспомнился Маугли и картины заброшенных городов в джунглях Индостана. В голове непрестанно крутилась мысль "как же все это похоже". Томясь переполнявшим нас желанием исследовать и находить, мы несколько раз залезли на платформу и слезли с нее, пробежали по всем еле заметным тропинкам вокруг, внимательно изучили из каких камней все это построено и каким составом скреплено. Много времени на это не потребовалось, а кроме пирамиды и платформы с каменным сараем наверху смотреть в Муиле больше было нечего.

Такой вот типичный майянский поселок, в каждом из которых должна была стоять небольшая пирамида, обязательная, как сельская церковь в английской глубинке, и несколько сооружений непонятного назначения на ступенчатых платформах, построенных их собранных вокруг камней. У меня даже закралась мысль, а не было ли изначальной целью всех этих архитектурных опытов желание с пользой и с претензией на эстетство использовать камни, собранные при очистке полей? Большого смысла в пирамидах я так и не видел, хоть вы меня убейте, как и во всех этих платформах. А пристроить собранные камни на что-то полезное казалось мне разумным. Если вы не очень понимаете, о чем я тут толкую, поясню.

Так вот, изначально майя жили охотой и собирательством, этими естественными способами пропитания всех животных Земли. Однако джунгли Мезоамерики не содержат так уж много дичи, чтобы охотой можно было легко прокормиться. С рыболовством же майя не сильно дружили. На Юкатане вообще с водой плохо, рек нет, если не считать небольшую Усумасинту, протекающую на границе Мексики и Гватемалы, озера тоже большая редкость, и рыбу можно ловить только в прибрежных водах, где, как это ни странно, майя почти не селились. Зато они выращивали маис, которым и питались. Для того чтобы очистить от джунглей площади под засев, майя применяли старый добрый подсечно-огневой метод. Суть его в том, что на участке леса, выбранном под будущее поле, все деревья слегка подрубаются - так, чтобы они стояли и засыхали. После этого майя забывали на несколько месяцев про подготовленный таким образом участок, и появлялись на нем лишь незадолго до начала сезона дождей, для того чтобы все на нем сжечь к чертовой матери. Сухие деревья быстро прогорали, уничтожая заодно и мелкую поросль. Потом это пепелище расчищалось и засеивалось маисом. Но именины сердца для майянского агрария длились обычно недолго - из-за скудости почв удои маиса очень скоро начинали катастрофически падать, и нужно было браться за расчистку очередного куска джунглей по описанному выше сценарию. Так вот, на Юкатане следующее поле нужно было расчищать уже через два-три года. Старое бросали, и оно быстро зарастало кустарником и деревьями. Так оно должно было стоять не менее восьми лет, чтобы восстановиться и стать снова пригодным для выращивания маиса. И если при подготовке нового поля с деревьями на участке успешно справлялся огонь, то вот камни с полей приходилось убирать людям. Стаскивали они их со всего поля и складывали в кучку. Как человек практичный, поставив себя на место майя, я тут же подумал о том, что эти камни сгодились бы в хозяйстве. Так я рассуждал, пытаясь найти объяснение тому, откуда вообще появилась идея строить в дебрях тропических лесов пирамиды.

Дело в том, что надобность в такого рода сооружениях настолько неочевидна, что разумного объяснения причинам начать строить эти бандуры среди зарослей так никто и не дал. И больше архитектурные опыты майя походят на то, что аборигенам показали, что и как нужно делать, после чего они, не сильно задумываясь, стали совершать трудовые подвиги на этой ниве не покладая рук. Вообще о том, что все их знания переданы им богами, майя не уставали повторять во всех своих легендах и изустных сказаниях. Если внимательно почитать перечень того, чему их научили боги, получается, что майя сами ничего не придумали и жили по инструкциям, которые были для них написаны. Но кем? Видимо, теми, кого мы вслед за майя тоже будем называть богами, имея в виду не творца, триединого и всемогущего, в библейском его толковании, а тех существ, которые обитали среди майя, учили их уму-разуму и вообще заботились о них. И которые не были людьми в том смысле, какой мы вкладываем в слово "человек".

Даже такому примитивному способу расчистки полей, как подсечно-огневой метод, индейцев научили боги, если верить их источникам. Сначала я воспринимал реверансы майя в сторону богов как обязательный в их речах атрибут - что-то вроде фразы "Что до прочего, я полагаю, что Карфаген должен быть уничтожен", которой сенатор Катон Старший заканчивал каждую свою речь в римском Сенате. Но по мере изучения быта, истории и фольклора майя, я стал склоняться к тому, что дело не в реверансах, и действительно может не они сами придумали то, чем пользовались, а их научили. Как-то слишком много примеров несоответствия совершенных знаний, которыми обладали майя, и того элементарного, что майя не знали и не использовали в своей повседневной жизни. Например, им было известно колесо, оно встречается в их детских игрушках, вращающиеся друг относительно друга круги лежат в основе их календаря, и вообще изображение окружности очень широко распространено в Мезоамерике. Тем не менее в повседневной жизни для транспортировки грузов ни майя, ни все остальные народы Нового Света колесо не применяли. Они не знали колесного транспорта, что более чем удивительно, потому что вид катящегося круга, даже просто катящегося бревна или чурбана, сразу же подсказывает идею использовать этот принцип для перемещения чего-нибудь тяжелого. Однако майя предпочитали таскать грузы на себе или волочь их за собой, но колесо для этих целей почему-то не догадались приспособить. Или другой пример - у майя было много изделий из золота, они умели делать их него тонкие ювелирные изделия, но при этом абсолютно ни при каких обстоятельствах не использовали металлы в быту. Фактически все цивилизации Мезоамерики жили в каменном веке, и весь их инструмент был изготовлен их кусков обсидиана.

Но что больше всего меня повеселило, так это описанный во многих книгах случай, произошедший в пятидесятые годы двадцатого века в Гватемале с индейцами-лакандонами, есть такая разновидность майя. Жившие в условиях, максимально приближенных к условиям жизни их предков, и выращивающие маис с использованием все того же подсечно-огневого метода, эти ребята в количестве нескольких сотен душ чуть было не померли от голода по совершенно абсурдной причине - они не знали, когда нужно начинать сеять маис и выжигать лес. Так получилось, что в их деревне умер жрец, знавший календарь и умевший определять по нему дни и месяцы. Этот самый жрец знал по своим книгам и датам, определяемым с помощью сверхточного и феноменально изощренного майянского календаря, когда приходит время сезона дождей. Соответственно, он мог сказать односельчанам, что через несколько дней начнется дождь, поэтому пора жечь выстоявшийся и хорошенько засохший лес, и уж тем более пришло время сажать маис. Если не успели - труба дело, голод обеспечен. Поэтому жрец этот был важной птицей, очень уважаемым был человеком. И вот когда он умер, у лакандонцев из этой несчастной деревни начались проблемы, потому как они не знали, когда нужно жечь, пахать и сеять. Это знал жрец, но он умер. Дела в деревне стали настолько плохи, что пришлось бедолаг спасать и снабжать их провизией, чтобы они не померли от голода. Обычно этот пример приводят как свидетельство важности календаря в жизни майя и объяснения того, зачем майянцам нужны были их необыкновенные астрономические знания и их невообразимо точный календарь. Для меня же это пример полного несоответствия имеющихся знаний тому уровню, на котором прибывал этот народ до прихода испанцев.

Самый первый вопрос, который у меня возникает - а если так важен календарь и умение вычислять по нему даты, почему никто, кроме жреца, не знал как это делать? Тем более что жрец был старенький, а старенькие люди имеют тенденцию умирать. Логично было бы иметь в деревне хотя бы двух-трех более-менее сообразительных ребят, которые умели хотя бы самые элементарные даты с помощью календаря определять. Непонятно и другое - почему участок нужно жечь только в определенный день? Трудно проверить, высохли ли деревья? Логика ведь тут должна быть простая - раз высохли, значит пора их поджигать. Главное, где гарантия, что дождь начнется точно в тот же день, что и год назад, и два года назад, и десять лет назад? Погода имеет тенденцию быть капризной, и если уж говорить про определение того, когда начнутся дожди, то есть масса народных примет, в том числе и по поведению птиц и зверей. Причем народные приметы и наблюдение за поведением зверья дают намного более точный и надежный результат, чем привязка к сложному календарю, в котором к тому же мало кто вообще может разобраться. Любой крестьянин знает по приметам меняющейся природы, что будет завтра, без всяких синоптиков и метеорологов. А тут эти дети леса, родившиеся в нем и выросшие, и чьи предки в сотнях поколений до них жившие в тех же самых местах, чуть не перемерли с голоду только от того, что не знали, когда же наступит сезон дождей. Лично у меня этот описанный случай лишь породил один вопрос - а эти люди вообще как, с головой дружат? Тем не менее, как я понимаю, все же дело мы имеем в описанном случае с типичной ситуацией, и большинство майя были такими же. Поэтому у меня нет особых сомнений в том, что все, что они строили, ваяли и изготавливали, было показано им кем-то, кто был гораздо более сообразительным, и, по крайней мере, имел гораздо более глубокие знания о мире и способность применять их на практике.

Искусанные мошкарой, мы двинулись к выходу, тем более что смотреть больше было уже нечего. Проходя мимо пирамиды, я остановился. Когда она была построена? Что видела она? Ведь чем действительно интересен Муил, так это тем, что построен он в 350-м году до нашей эры и простоял до 1550-го года, то есть фактически до испанского нашествия. Причем испанцы его не тронули. Они похоже вообще о нем не имели ни малейшего представления, так как никаких артефактов испанского происхождения в Муиле не было обнаружено. Но как бы там ни было, получается, что это один из старейших майянских городов на Юкатане, и один из тех последних осколков майянской цивилизации, которые просуществовали до времен Конкисты. Возникнув одновременно с Тикалем и Кобой, городок этот жил себе незаметно в глубине атлантического побережья Юкатана, в нем сменялись поколения за поколением, в то время как вдали от него шла бурная жизнь и ковалась слава майянской империи. Но великие города-государства, чьим могуществом прописана история этого края, возникали и исчезали с карты полуострова, а маленький незаметный Муил, как и сотни других таких же маленьких незаметных поселений, жил своей жизнью и ждал часа, когда цивилизация майя окончательно прекратит свое существование. Я стоял и думал о превратностях жизни, когда ведущие неприметное существование люди и богом забытые поселки благополучно переживают все катаклизмы истории, тогда как их более яркие и заметные собраться стремительно возникают и не менее стремительно гибнут в смерчах бурных эпох. И еще я думал о странных сооружениях, которые зачем-то строили майя, и о том, что сами они не могли за столь короткий срок создать такую феноменально развитую цивилизацию. Не могли.