Тропинка, ведущая от входа вглубь городища, сразу же вывела нас на расчищенную площадку перед средних размеров пирамидой. В первый момент даже возникло ощущение дежавю, слишком уж картина напоминала Муил. Те же джунгли вокруг, та же умиротворенная тишина с ненавязчивым щебетом птиц, те же руины. И хотя возвышавшиеся перед нами каменные сооружения были несравненно грандиознее, чем все виденное накануне в Муиле, тем не менее оставались они все же руинами. Раскопана и восстановлена была только та часть комплекса, что смотрела на нас, со всех остальных сторон пирамида и ступенчатая платформа в ее основании казались обычным земляным холмом, поросшим кустарником и деревьями.

Вообще то, что делает время с творением рук человеческих, просто поражает. Представьте, продираетесь вы себе через джунгли, и вдруг перед вами возникает какой-то холм, который вам волей-неволей приходится обойти. Обходите - и оказываетесь перед ступенчатыми платформами с лестницами, круто уходящими в небо. И выясняется, что это вовсе не холм, а пирамида или дворец, невесть откуда взявшийся в этих широтах. Если уж говорить про то, что впечатляет на майянских городищах, так это как раз факт таких вот метаморфоз - огромные здания время превращает в обычные холмы, и по прошествии лет угадать, что под ними лежат величественные сооружения, созданные тысячелетия назад, совершенно невозможно. Я могу представить себе изумление испанских следопытов, которые в джунглях натыкались на такие находки. Прешься через густые джунгли, не чаешь, как выбраться из них на открытое пространство, и вдруг перед тобой невесть откуда появляется высоченный холм, из которого выступают части кладки, а то и вовсе фрагменты здания. И все это среди сплошной тропической зелени, покрывающей гектары и гектары вокруг, и примитива местного населения, когда даже сама мысль, что они могут иметь к этому хоть какое-то отношение, кажется абсолютно дикой. Ребята явно стояли остолбеневшие перед этой загадкой природы и мучительно пытались сообразить, что же это такое и откуда здесь взялось.

Так вот, тропинка от входа вывела нас прямиком к частично восстановленной пирамиде и обязательной для каждого майянского города площадке для игры в мяч. Площадка для пелоты - так называется эта игра - была, в отличие от пирамиды, восстановлена почти полностью. По крайней мере, выглядела она вполне закончено. На пирамиде же и платформе наоборот, было много участков, которые представляли из себя обычную груду сложенных друг на друга камней, и подход к которым был закрыт. Полазив по ступеням и заглянув во все доступные щели и пустоты, я отошел в тень опушки и прислонился плечом к дереву, с ветвей которого истлевшим тряпьем свисала паразитирующая на нем растительность. Мысль о том, что возвышавшаяся передо мной громадина еще недавно была непримечательным холмом, сильно занимала меня.

Стоял я и проникновенно думал про то, что вот передо мной приличных размеров пирамида, не сарай какой-нибудь, стоит себе с трех сторон абсолютно неприметная, прикинувшись холмиком, мимо которого пройдешь и не обратишь на него внимание. Если не раскопанный фронтон, то будет вам просто груда камней, покрытая толстым слоем засохшей грязи и заросшая кустарником. И ведь хватило всего тысячи лет, чтобы так вот надежно присыпать этот каменный монолит землей, округлить его и замаскировать буйной зеленью. Причем, как и в Муиле, сквозь кладку платформ уже давно проросли деревья, корни которых хватко держались за древние камни. Поди разбери, то ли это естественного происхождения холмик, то ли стоит себе засыпанный землей остов древнего сооружения, скрывая тайны времен былых. А сколько таких холмиков разбросано по всей Земле? Не перечесть. Лежат себе дворцы, пирамиды и всякие другие неизвестного назначения здания по всему миру, погребенные под слоем земли, песка или затопленные водой, а мы ничего о них не знаем, и даже не догадываемся об их существовании. Если уж оставленное всего тысячу лет назад так надежно замаскировано, то можно представить, во что могло превратиться построенное пятьдесят или сто тысяч лет назад, не говоря про более солидные сроки - например, миллион лет. Ведь за последнюю тысячу лет и особых катаклизмов-то не происходило на Земле - не опускались в пучину морскую континенты, не поднимались из вод новые земли и не вздымались горы, гигантские волны не смывали целые цивилизации и сверхразрушительные землетрясения не ровняли с землей цветущие государства. Даже климат, если и менялся, то не очень заметно. Так вот, даже в этот стабильный и сравнительно благоприятный период огромные каменные сооружения умудрились так схорониться, что рассеянным взглядом их не больно заметишь, а найти можно лишь точно зная, что ищешь и как это должно выглядеть. И это на Юкатане, который стоит на плоском каменном монолите, на котором даже кукуруза растет с большим трудом, и где что куда положил, там так и будет лежать, пока не смоет дождями или не сдует ветром. Что же говорить про какую-нибудь Бразилию или Вьетнам, где сплошняком топкие болота? Да там любое каменное сооружение за несколько тысяч лет будет утянуто в топи по самую макушку. Что там можно найти? Что и где могло сохраниться даже после ледникового периода, когда талые воды смывали почвы и разрушали фундаменты строений, а груды камней, несомые потоками, как ядра бомбили стены стоявших на их пути сооружений? Я уж не говорю про геокатаклизмы, все эти землетрясения, наводнения, опускание-поднимание суши и прочие страсти, от которых на Земле не должно было остаться ничего древнего. К чему это я все? Да к тому, что много чего Земля хранит в своих глубинах, и океан много чего хранит, но вряд ли нам когда-нибудь удастся обнаружить хотя бы самую малюсенькую часть этого. Так что остается только стоять и горестно осознавать, как же мало мы знаем.

Даже чтобы восстановить то, что лежало передо мной, потребовалось приложить немало усилий. Я смотрел на только что сделанные раскопки - не более чем груда камней, с едва проглядываемым силуэтом здания. И что с такой находкой делать? Ну, есть у вас эти камни, есть контуры фундамента. И что дальше? Это хорошо, когда вы знаете, что за здание здесь когда-то стояло - сохранились рисунки, например, или рассказы вы чьи-то слышали, как выглядело строение. А когда этого ничего нет, и вам нужно просто догадаться, что делать тогда? И если с майя дела обстоят еще сравнительно неплохо, так как имеется много достаточно хорошо сохранившихся пирамид и дворцов, которые могут служить прототипом, да и те, что под слоем земли, не сильно потеряли свою форму, то в других местах Земли восстановление исходного облика найденных сооружений может стать проблемой. Если находка представляет собой лишь груду камней, то делать с ними можно все что заблагорассудиться и на что фантазии хватит, один хрен никто не имеет ни малейшего представления о том, что здесь такое могло стоять. Это я опять все к тому, что даже если где-то и находят остатки какого-нибудь сооружения, то после проведенной на нем работы все равно есть основания сомневаться, действительно ли прошедшее реставрацию строение выглядит так, каким оно было в реальности, когда его только возвели. Но с майя, еще раз повторю, все проще, тут поводов сомневаться мало - и здания лучше сохранились из-за относительной свежести находки (ну что такое, право слово, тысяча лет в масштабах истории? - так, миг) - и уцелевших прообразов сохранилось достаточно много.

От мыслей о бренности бытия меня отвлекли мошки. Хотя солнце еще только карабкалось на небосвод и не успело как следует прокалить воздух, тем не менее результат его работы уже ощущался - наваливалась влажная духота. В джунглях стоял плотный застойный дух, от земли поднимались густые испарения и тело моментально начало покрываться противным липким потом. Но настоящей напастью была мошкара, которая облепляла все живое, что оказывалось в тени. Было абсолютно безветренно, и эта мелкая гнусь чувствовала себя вольготно. Жрала она невыносимо, и выдержать долго их атаки я не смог. Уже выходя из тени, я подумал, а как же в джунглях жили индейцы? Получается, что либо они должны были все свое время проводить на открытых пространствах, на убийственном солнцепеке, либо усиленно потеть в зарослях, отдавшись на милость кровососущим полчищам? Вспоминая комфортные условия побережья, где веет легкий бриз и о мошкаре не идет даже речи, мысль о нелогичности возведения города в таких неласковых условиях показалась мне очень даже уместной.

Конечной точкой нашего похода по Кобе была пирамида Нохоч-Мул, которая находится на расстоянии порядка двух километров от входа на городище. Собственно, на ней все и заканчивается, дальше ничего уже нет. Другие сооружения этого города, раскопанные и отреставрированные, располагаются вдоль широкой тропы, ведущей к ней. В общем-то удобно - идешь по лесной тропинке, как какая-нибудь Красная Шапочка, и дивишься на там и сям встречающиеся платформы и пирамиды. Хотя путь до Нохоч-Мул и не сильно долгий, туристам тем не менее предлагаются напрокат велосипеды и услуги велорикш. Конечно, если хочется взглянуть только на Нохоч-Мул, то велосипед не помешает, чтобы не топать два километра по жаре. Однако если задача посмотреть все городище, то тут только традиционно, на своих двоих. К слову сказать, услуги велорикш также пользовались популярностью - пока мы шли по тропе, нас то и дело объезжали эти повозки, в которых обычно сидела пара каких-нибудь довольных собой и жизнью пузанчиков весом в центнера полтора каждый. Обычно эти типичные обитатели американских городов, в достатке встречаемые в натуральной среде их обитания, внимания не привлекают. Однако здесь, среди джунглей и руин, среди поджарых ребят с рюкзаками за спиной, деловито шагающих по тропе и лезущих на пирамиды, эти откормленные фастфудом особи смотрелись как-то чужеродно. Но это так, к слову.

Почти каждый майянский город имеет какое-нибудь особо примечательное сооружение, служащее для него визитной карточкой. В Кобе это пирамида Нохоч-Мул, которая считается самой высокой на Юкатане. Высота ее почти сорок пять метров, то есть что-то около высоты пятнадцатиэтажного дома. Все остальные сооружения Кобы не сильно впечатляют, тем более что восстановлено не так уж и много. Может быть, именно поэтому туристы хоть и посещают это город, но без особого энтузиазма.

Видимо в начале первого тысячелетия Коба играл важную роль в становлении майянской цивилизации. Площадь он занимал немалую, если судить по тому, как далеко друг от друга отстоят пирамиды, и тому, что в городе было как минимум две площадки для игры в пелоту. Другой примечательной особенностью является то, что Коба имеет ярко выраженное сходство с Тикалем, расположенным южнее, за рекой Усумасинтой, и бывшим на первых порах фактически духовным центром майя. Ученые раскопали какие-то записи, из которых следует, что то ли правитель Кобы был женат на дочери правителя Тикаля, то ли наоборот, правитель Тикаля был женат на дочери правителя Кобы. Собственно, кто на ком был женат, не суть уж и важно, главное, что дружили они на этой почве крепко, и элита Кобы старательно копировала Тикаль, стараясь тем самым поднять значение своего города. Думается, если дело действительно обстояло таким образом, то и ритуалы, и вся духовная жизнь в Кобе была очень похоже на ту, что протекала в Тикале. Этим во многом можно объяснить ту роль, что играл Коба в первой половине первого тысячелетия, и то значение, которое он имел в юго-восточной части Юкатана. Фактически в то время он был для Юкатана тем же, что Тикаль для всего майянского мира.

Есть еще одно сходство между Кобой и Тикалем, на которое обычно обращают внимание. Состоит оно в том, что оба города находятся недалеко от больших озер, но не на самих озерах. В первую очередь это касается Тикаля, который возведен не на берегу озера Петен, а в километрах пятидесяти от него. Почему, из каких соображений это было сделано, вопреки здравому смыслу и в противовес опыту возникновения крупных городов во всем мире на протяжении всей истории человечества? Непонятно. С Кобой конечно ситуация не такая экстремальная, он как раз считается стоящим на озере, хотя главная пирамида его и отстоит от воды на добрых пару километров. Коба вообще чуть ли не единственный майянский город, который расположен недалеко от открытого водоема. Его название так и переводится с майя - "водная гладь, встревоженная ветром". Если вы спросите, как слово из четырех букв может означать фразу из четырех слов, я вам не отвечу, так как сам этого не знаю, меня это самого сильно занимает. Но во всех источниках, которые мне встречались, название города именно так и переводят.

Я уже упомянул о том, что в городе было как минимум две площадки для игры в пелоту, а это уже что-то, это говорит об очень высоком статусе города. К слову сказать, больше нигде мы не сталкивались с тем, что в городе было больше одной площадки для этой игры. Вот тут, наверное, стоит все-таки про пелоту рассказать подробней, чтобы было ясно, чего я тут так напираю на наличие аж целых двух площадок.

Игра эта была настолько важна майя, что без нее не обходился ни один мало-мальский праздник. Это вообще для майя была даже не игра, это было действо, ритуал. По всем их легендам в игру эту играли боги, и потому майя придавали ей просто-таки космическое значение. Причем игра имела сакральное значение не только для майя - она была широко распространена у всех народов Мезоамерики. В частности, у ацтеков и тольтеков пелота была напрямую связана с ритуалами жертвоприношения, о чем существует немало красивых и в то же время жестоких легенд. Возможно, и майя обходились брутально с победителями или побежденными в этой игре, но каких-либо точных данных на этот счет нет.

Что же из себя представляет пелота? На взгляд современного человека, игра эта предурацкая и престранная, плод извращенного ума. Площадка для пелоты представляет собой узкий проход шириной в несколько метров, вдоль которого идут наклонные плоскости, градусов под сорок к горизонту, упирающиеся в стены. Посередине стены, чуть выше того места, где с ней соединяется наклонная плоскость, установлено каменное кольцо с круглым отверстием внутри, примерно с полметра в поперечнике. По высоте кольцо находится примерно на высоте трех - четырех метров от уровня площадки. Конструкция симметричная - вдоль прохода идут две наклонные плоскости, и соответственно на каждой из стен, в которые они упираются, установлено по кольцу, друг напротив друга. Игра велась каучуковым мячом, участвовали две команды, и суть игры заключалась в том, что нужно было этот мяч прокинуть сквозь кольцо, расположенное на стороне другой команды. Мяч небольшой, меньше волейбольного, благодаря своей резиновой природе бодро скачущий по камням площадки. Сейчас никто точно не скажет, при каких условиях заканчивалась эта игра - выигрывала ли команда, которая забила первый мяч, или та, которая за определенное время забивала мячей больше, чем другая. Зато известно, что ни руками, ни ногами, ни головой нельзя было пользоваться - все удары проводились только бедрами. Вы скажете, это невозможно? Я тоже так думал, пока не увидел вживую представление, устроенное современными майя. Игроки ловко перекидывали мяч, грациозно вихляя задницами и искусно пользуясь наклоном плоскостей, по которым они бегали. При подборе мяча они приседали и принимали какие-то немыслимые позы, опираясь о поверхность руками. Но все удары по мячу проводились только бедрами. Зрелище было прелюбопытное, и сравнить его по занимательности можно только с показательными соревнованиями по Кама-Сутре. В результате своих акробатических этюдов игроки таки загоняли мяч в кольцо, причем делали это с завидной регулярностью. На вопрос, откуда появились такие правила игры, и почему нужно было работать только бедрами, не используя никакие другие части тела, никто из ученых не дает вразумительного ответа. А меня этот вопрос очень даже интересует, и я на него нашел вполне простое и логичное объяснение. Но об этом позже, в других главах.

Стоит наверное сказать, что в отношении древних народов, к которым относятся и майя времен наступления нашей эры, я придерживаюсь той точки зрения, что были они примитивными существами, и уровень их развития позволял лишь хорошо копировать что-то виденное ими, но не придумывать свое, оригинальное. Слишком многое указывает на то, что мыслителей среди них не было, и несоответствие между знаниями и культурой, которые им приписывают, и тем, как они жили и чем они пользовались в повседневной жизни, бросается в глаза с самого начала знакомства с их цивилизацией. Более того, есть много указаний на то, что майя по своему развитию не сильно отличались от других народов, пребывавших в каменном веке, и все их достижения лично мне кажутся чем-то абсолютно инородным и неприсущим им. Еще у меня создалось устойчивое впечатление, что майя сильно зависели от чьих-то указаний, и сами не принимали никаких судьбоносных решений.

Что еще бросается в глаза - на протяжении веков существования майянской цивилизации все составляющие их культуры, а также стиль жизни менялись очень и очень незначительно, практически оставаясь неизменными. Даже поле для игры в пелоту - оно присутствует везде, и везде в одном и том же неизменном виде. И в связи с этим меня мучит вопрос - так откуда взялась эта игра? Почему у нее такие странные, извращенно-декадентские правила, и как их могли придумать столь приземленные и примитивные люди, дети природы? Даже в наш век, когда изобретено много всяких странных вещей и желание выделиться своим оригинальным подходом считается похвальной чертой, никому в голову не пришло придумать что-то подобное, и уж по крайней мере, продвигать столь курьезное развлечение в жизнь. Откуда такая странная конструкция площадки, требующая вложения немалого труда? Казалось бы, чего проще - сложи из камней ворота и лупи по мячу ногами, пока не загонишь в него мяч. Или повесь на деревья корзины и кидай в них мяч руками, пока не закинешь. Все, что нужно, лишь очистить площадку, по которой бы носилась толпа игроков. А тут - возводятся стены, выкладываются наклонные плоскости, при этом должны соблюдаться точные пропорции и углы наклона, поверхность должна быть ровной и плоской. Вообще-то чтобы возвести такую площадку, требуется немало усилий и умений. И все ради того, чтобы поиграть в мяч? Кстати, конструкция площадки такова, что много зрителей вокруг нее не соберешь, с двух сторон стены все закрывают, а с торцов площадка узкая. Получается, что игру могла смотреть только знать - правитель и особы, приближенные к нему. Можно смело сказать, что лозунг "спорт в массы!" здесь явно не звучал. Так кто же тогда эту странную игру придумал, если народ к ней не имел никакого отношения? И наконец, почему правила игры и приверженность к ней не менялась столетиями?

Ответа нет, и быть не может, если пытаться объяснить возникновение этой игры с привычных позиций традиционной науки. Однако, если посмотреть на историю майя под другим углом, то ответ лежит на поверхности. На самом что ни на есть видном месте.