Мы не спеша продвигались к главной пирамиде города, носившей название Нохоч-Мул. У каждой встреченной нами кучи камней мы останавливались, чтобы осмотреть ее, а если куча к тому же была сложена во что-то имевшее форму, то вообще застревали надолго. Солнце пекло уже вовсю, было тяжело от жары и духоты. Вода в бутылках, которую мы несли в рюкзаках, стала теплой и жажду утоляла не сильно. Пили ее в основном только для того, чтобы не довести себя до обморока из-за быстрого обезвоживания организма. Туристов заметно прибавилось, велорикш на всех уже не хватало и среди пеших туристов стало все больше и больше попадаться таких, кто уныло плелся по жаре, обильно потея и громко сопя. Остановившись у очередной достопримечательности, они начинали озираться, словно что-то выискивая, суетливо топтались, и было такое ощущение, что они неосознанно искали тайную тропинку, по которой можно было бы слинять в свой автобус, где их ждал кондиционер и холодное питье.

Когда мы дошли до Нохоч-Мул, было уже далеко за полдень, и солнце жарило по полной программе. Оно бросало свои лучи почти отвесно, не оставляя даже намека на какую-нибудь тень. Голову к тому времени нам напекло уже основательно, чувствовалась усталость, поэтому решили немного передохнуть перед подъемом. Под деревьями, сбоку от пирамиды, стояли скамейки, на одной из них мы и пристроились, собираясь с силами и внимательно осматривая высоту, которую нам предстояло взять.

Как я уже писал, Нохоч-Мул является самой высокой пирамидой на Юкатане. Раскопана она лишь с лицевой стороны, со всех остальных выглядит обычным высоким холмом, поросшим деревьями и прочей растительностью. Восстановлена пирамида по минимуму, я бы даже сказал, что руки дошли только до лестницы, ведущей на вершину, и того, что располагается на верхней площадке. В остальных местах следов реставрационных работ заметно не было, в лучшем случае на них проведена лишь расчистка. Поэтому сама пирамида выглядит как гигантская груда камней, аккуратно сложенных друг на друга, а в центральной части этой кучи по узкой наклонной плоскости вверх идет лестница.

Вообще особенностью майянских пирамид является то, что сложены они из камней обычных размеров, и никаких параллелей с египетскими пирамидами, в постройке которых использовались гигантские монолиты, нет. Даже конструкция у них иная. Египетские пирамиды вообще уникальны, и стоят в ряду древних построек особняком. Разве что пирамиды Теотиуакана имеют с ними едва уловимое сходство, но это уже тема отдельного разговора. Остальные пирамидальные конструкции, возводимые в древности на Земле, включая юго-восточные пагоды, месопотамские зикураты и пирамиды Мезоамерики, имеют друг с другом гораздо больше сходства, чем хотя бы одна из них с египетским собратом.

Каждый раз, оказавшись рядом с пирамидой, меня начинает мучить один надоедливый вопрос - а зачем их вообще строили? Меня даже не сильно волнует вопрос "как" - в конце-то концов, сложить такую конструкцию, перед которой я в данный момент находился, вполне по силам любой группе энтузиастов. Я не затрагиваю вопрос о символизме, заложенном в конструкцию пирамид, явных астрономических реминисценциях и о четко прослеживаемом едином плане для всех такого рода сооружений Мезоамерики - я говорю лишь о пирамиде как об отдельно стоящем инженерном объекте со всеми снятыми с него бантиками. Так вот, если говорить о пирамиде как об инженерном сооружении, то построить его вполне было по силам даже не сильно продвинувшемуся по пути прогресса племени лакандонов (это те, которые чуть все не перемерли с голоду, когда у них помер жрец, знакомый с календарем). Правда, народа при этом потребовалось бы задействовать уйму, да и времени должно было уйти не один год - представьте себе, сколько нужно натаскать камней, чтобы получилась гора с пятнадцатиэтажный дом. Я же в свою очередь попытался нарисовать себе картину, как вообще могло выглядеть строительство этой пирамиды в начале нашей эры. Как строят сейчас, я хорошо себе представляю, а вот как это происходило в те времена, когда ни бульдозеров, ни экскаваторов, ни отбойных молотков не существовало, а из всего инструмента были лишь куски заточенного обсидиана - это не совсем понятно.

Хорошо, сказал я себе, положим, кто-то решил построить пирамиду. Расчистили место, сориентировались по звездам, начертили линии на земле, высчитали углы и наклоны. Несомненно, кто-то должен был держать в голове весь план строительства, ведь каких-либо чертежей или рисунков не было - по крайней мере, ничего похожего пока не обнаружено. Не на глазок же они строили! То есть должны были присутствовать среди майя люди, хорошо представлявшие себе, что они собираются возводить и как. Положим, кто-то из жрецов.

Хорошо, с наличием кого-то особо умного и образованного мы определились. Положим, набрали толпу строителей. В сильно мастеровых ребятах нужды особой не было, пирамида складывалась просто - таскай камни и аккуратно их укладывай, а потом заливай раствором типа цемента. Но хоть работа сама по себе простая, зато народу требуется немало - уж больно много камней требовалось натаскать и уложить в нужном порядке. Всех этих работников нужно было кормить и поить, то есть какая-то часть местных ботаников должна была упахиваться в полях исключительно только на эту публику. Хорошо, набрали работников, обеспечили их питанием, принялись за строительство. А где брать камни? Каменоломен поблизости нет, да и вообще как-то я не встречал нигде информации о том, что майя свой строительный материал вырубали в горных породах. Камни, как я понимаю, просто собирали по окрестностям и стаскивали к месту строительства. С учетом того, сколько требовалось камней, получается, что они должны были все джунгли вокруг очистить. Для оптимизации задачи майянские правители конечно могли еще заставить крестьян, которые ходили и выжигали леса под кукурузу, стаскивать камни с вновь подготовленных для засева участков на место строительства пирамиды, а не оставлять их на краю поля. По логике, так и надо было бы делать, но я не уверен, что делалось - у майя вообще как-то с логикой было тяжело.

Хорошо, положим эти санитары лесов и полей стаскали камни на строительную площадку. Положим, что в основном на строительство пирамиды камни шли как есть, без какой-либо дополнительной обработки. Но, учитывая, что внешние поверхности старались делать ровными, да и те камни, что шли на ступени, должны быть плоскими и по возможности иметь форму прямоугольников, выходит, что какие-то каменотесы должны были все же обрабатывать крупные булыжники, придавая им нужную форму. Железа майя не знали, бронзы тоже, да и вообще с металлами они как-то не дружили. А без инструмента из металла сидеть и обрабатывать булыжник, придавая ему форму параллелепипеда - проще говоря, обычного кирпича - занятие не самое благодарное. Не верите - попробуйте сами. Найдите где-нибудь пару булыжников, сядьте от людей подальше, и начните долбить один по другому, стараясь придать ему какую-нибудь осмысленную форму. Не думаю, что надолго вас хватит. А тут, представьте, нужно было таким образом обработать десятки тысяч камней. Вообще-то работа не для слабонервных, да и времени у ребят должно быть в этом случае в достатке.

Вот я и представляю себе - одни таскают камни, другие по ним стучат, чтобы кирпичей наделать, третьи укладывают их рядком и заливают раствором. Работа конечно простая, но уж больно трудоемкая. Чтобы ее выполнить, нужна какая-то очень и очень веская причина. Особенно поражает в пирамидах то, что внутри у них ничего нет. Фактически это монолит, груда камней, залитая цементным раствором, с лестницей, ведущей на вершину. Если у египетских пирамид внутри есть хоть какие-то камеры, в которых время от времени находят саркофаги и всякие бусы-колечки, на основании чего ученые объявляют их усыпальницами фараонов, то в майянских пирамидах нет даже этого. То есть какого-либо практического применения для них придумать трудно. Однако мысль о том, что их строительство велось лишь по чьей-то прихоти или из какого-то каприза, представляется мне абсурдной. Причина должна существовать, и причина веская, коли на их возведение бросалось такое количество трудовых ресурсов.

По логике, если саму пирамиду, по своей сути обычную сцементированную груду камней, использовать в практических целях не представляется возможным, то получается, что задачей было построить что-то очень высокое, куда можно забраться по лестнице. Ну что ж, будем искать ответ там, на верхней площадке, которой заканчивается это странное сооружение непонятного назначения.

Следующее открытие, сделанное мной после начала подъема на вершину пирамиды, состояло в том, что лестница, ведущая наверх, мало располагает к тому, чтобы часто ею пользоваться. Ступени узкие, рассчитанные на ногу в лучшем случае ребенка подросткового возраста. Мне же приходилось ставить ступню боком, чтобы она не соскальзывала. И при этом высота ступеней такова, что нужно хорошенько задирать ногу, чтобы переставить ее. В результате подниматься по лестнице наверх неудобно и утомительно. Майя народец сам по себе невысокий, и в древние времена уж точно выше, чем сейчас, не был. Я постоянно встречал информацию о том, что средний рост майянца составлял метр двадцать - метр тридцать. Как они лазили по таким крутым лестницам, непонятно. Мне так кажется, что делали они это не часто, потому как если бы им нужно было лазить по ней туда-обратно каждый день, то лестницу изначально скроили бы поудобней. Потом, вроде как пирамида имела сакральное назначение, и, соответственно, подниматься на нее простому люду не было дозволено. По крайней мере, строилась она точно не для того, чтобы на нее карабкались все желающие поглазеть окрест. Считается, что пирамида использовалась для совершения религиозных ритуалов или жертвоприношений. В литературе по истории майя часто встречаются рассказы про то, как пленника затаскивали на самый верх пирамиды, рассекали обсидиановым ножом грудь и вырывали еще бьющееся сердце, после чего бездыханное тело сталкивали вниз. После совершенного над ним зверства тело эффектно скатывалось к подножью пирамиды по ступеням, орошая их своей кровью, хлещущей фонтаном из распоротой груди. Так вот, поднимаясь по крутым ступеням вверх, я думал про себя, что лестница явно не рассчитана на людей преклонного возраста, которых было много среди жрецов и знати. Тащить пленника наверх тоже не сильно удобно - стоило ему начать сопротивляться, как легко терялось равновесие и он, и тот, кто его тащил, и вообще вся сопровождающая их компания дружно кубарем гремела вниз, ломая себе шеи. Никаких перил, ограждений или чего-то еще, за что можно было бы ухватиться в случае потери равновесия, не было. "Неужели жизнь жреца ценилась так дешево?" - думалось мне, - "Или они на пирамиду не поднимались вообще?"

Оказавшись на вершине, первым делом скинул рюкзак и попытался отдышаться. Подъем по крутой лестнице с узкими ступеньками, под палящим солнцем, когда столбик термометра подбирался к сорока градусам по Цельсию, заставил сердце биться тяжело и гулко, отдаваясь толчками крови в голове. Хотелось только одного - прохлады и ветерка. Рядом стояла Елена, согнувшись в поясе и упершись руками в колени, пытаясь отдышаться. Я поймал себя на мысли, что ребята мы спортивные, к нагрузкам привычные, и тем не менее нам было тяжело подняться на эту пирамиду, в это жуткое пекло, в этой духоте. Я снова подумал о том, как же поднимались наверх пирамиды по такой крутой лестнице престарелые вожди или жрецы? Хорошо, пусть все было так, как о том написано в умных книжках - верховный жрец или правитель поднимался на пирамиду, совершал ритуалы, и затем торжественно спускался вниз, под ликование простого люда, демонстрируя тем самым свою близость к богам. Конечно, продемонстрировать, что ты на короткой ноге с богами, никогда не лишне. Но важнее при этом еще и не уронить свой авторитет неуклюжими движениями, и уж тем более не уронить себя в прямом смысле этого слова. При том, что процедура подъема на пирамиду сама по себе уже есть серьезное испытание для немолодых и, надо полагать, не сильно измученных физическими упражнениями жрецов и вождей. Я представил, что будет, если заставить залезть на эту пирамиду какого-нибудь толстопузого попа в рясе или трясущегося от старости седобородого муллу в халате. Еще я подумал, что вряд ли майянские жрецы сильно отличались от своих коллег по цеху, пусть и современных. Так что как ни крути, получалось, что подъем наверх не мог быть сильно торжественным зрелищем. Потный, свистящий от одышки жрец с перекошенным от усталости лицом вряд ли настраивал на торжественный лад. Быстрее наоборот.

Наконец дыхание пришло в норму, однако вторая напасть - палящее солнце - никуда не делось. От его лучей спрятаться было невозможно, так как небольшая тень от каменного сооружения, стоящего на вершине пирамиды, практически ничего не покрывала. Приходилось надеяться только на ветерок, хотя и с этим добром здесь было туго - лишь иногда легкий порыв приносил секундное облегчение, после чего ты снова оказывался наедине с юкатанской жарой.

Оглядевшись вокруг, я напрвился кивнул головой Елене в сторону каменного бункера, который, по логике вещей, должен быть смыслом построения этой пирамиды, коли венчал ее и имел внутреннее помещение. Жизненный опыт подсказывал, что каменные сооружения такого рода должны давать прохладу, там можно скрыться от палящего солнца и получить хоть какое-то облегчение.

О том, что находилось на вершине, стоит рассказать поподробнее, тем более что любая пирамида на Юкатане украшена точно таким же или подобным ему строением. Так вот, Нохоч-Мул имеет наверху ровную площадку размерами примерно восемь-десять метров в длину и шесть-восемь метров в ширину. На этой площадке стоит каменное здание, больше похожее на сарай, с небольшим помещением внутри. Стены этого сооружения сложены из массивных обработанных камней и имеют толщину больше полуметра, что придает ему сходство с бункером. Внутри его находится небольшая комната, метра три в ширину и метра два в глубину. В комнату эту ведет всего один проем, расположенный со стороны лестницы. Проем небольшой, высотой с человеческий рост и шириной в метр-полтора. Потолок у комнаты сводчатый, так называемой майянской конструкции. Суть ее в том, что каменные плиты, которые образуют свод, ложатся на стены таким образом, что их края оказываются слегка сдвинутыми внутрь помещения. Те плиты, что кладут поверх, сдвинуты внутрь еще больше. И так повторяют до тех пор, пока они не сойдутся и не упрутся друг в друга. В результате, если посмотреть в комнате наверх, видно, что потолка как такового нет, зато есть ступенчатый свод. Хотя сама комната маленькая, но из-за этого сводчатого потолка высота всего сооружения получается как минимум раза в два больше, чем высота входного проема. В результате наличия массивной верхней части и простых прямоугольных форм здания сходство с бункером становится просто непреодолимым. Сразу возникает чувство, что в таком сооружении должно быть безопасно - со всех сторон хороший обзор, его легко оборонять из-за крутых лестниц, по которым не сильно быстро заберешься, да и стены у бункера такие, что долби их хоть из гранатомета, хоть из крупнокалиберного пулемета, ничего им не будет.

Пока я осматривал это странное сооружение, из него выскользнула Елена с гримасой отвращения на лице.
- Там хуже, чем здесь, - объяснила она в ответ на мой вопросительный взгляд, попутно обтирая руки о камни. Потом добавила, - Дышать абсолютно нечем, душно очень, и какая-то противная слизь на стенах, все руки перепачкала.

После этого она присела на корточки у стены, чтобы хоть немного укрыться в узкой полоске тени. Удивленный таким поворотом дела, я полез в бункер, чтобы посмотреть, что же там такого противного.

Самое интересное, что внутри строения ожидаемой прохлады не наблюдалось - воздух стоял спертый, застойный, было очень душно и жарко. Тело моментально стало покрываться новой порцией липкого пота, слегка закружилась голова. Я сделал для себя очередное удивительное открытие - получалось, что конструкция помещения была такова, что никакого комфорта человеку не давала. И еще выходило, что проще было построить какую-нибудь хибарину из жердей и набросать вместо крыши пальмовых ветвей, и от такого сооружения было бы больше пользы, чем от этого каменного сарая. По крайней мере, получить тепловой удар и потерять сознание от духоты в нем было гораздо проще, чем снаружи, под прямыми солнечными лучами. Большим сюрпризом оказалось и то, что стены внутри помещения были покрыты толстым слоем темно-зеленой слизи. Получалось, что вентиляции внутри не было никакой. И вот этого я никак не мог понять - как можно было строить такую бандуру высотой с пятнадцатиэтажный дом и не предусмотреть элементарно какие-нибудь дырки для проветривания внутреннего помещения? Попахивало абсурдом. Мозг начал искать объяснение этому феномену, и в качестве приемлемого варианта я предположил, что вентиляция оказалась просто забитой, ведь сооружение простояло заваленное землей не одну сотню лет. Потом, правда, пришлось от этого объяснения отказаться - оказалось, что все подобные внутренние помещения, где бы мы их не встречали, страдали тем же самым пороком, и очевидно, что вентиляция в них не была предусмотрена изначально. Как ни странно это звучит.

Думая о том, что если вентиляции не была предусмотрена изначально и находиться в таком помещении из-за духоты невозможно, то было ли вообще оно предназначено для нахождения в нем человека? И если строилась все это не для человека, то зачем строилось вообще? А если все же строилось, то для кого?

Все возможные варианты использования пирамиды, которые описаны в научной литературе, как-то не выглядят правдоподобными, когда стоишь на ее вершине. Например, если здесь вырывали сердца у пленников, то зачем было ставить бункер? Из-за него не сильно развернешься на площадке, это непонятное сооружение занимает почти всю полезную площадь. Внутри тоже тесновато для анатомических упражнений, к тому же собравшаяся внизу толпа ничего не увидит. Как-то нелогично. Я так думаю, если хочешь наверху над жертвами поизмываться, то поставь там алтарь какой или эшафот, и орудуй от всей души, на виду у толпы. Зачем же ставить тогда этот сарай?

На жилье жреца тоже никак не тянет, в нем больше десяти минут провести невозможно. В качестве мавзолея или склепа его тоже использовать нельзя - если на солнце тело могло бы высохнуть и превратиться в мумию, то во что превратится труп в этой парилке, даже страшно представить. Нет, что-то как-то все не складывается в стройную картину. Тут стоит оговориться - я вполне допускаю, что кто-то когда-то мог использовать пирамиду именно так, как предполагают ученые. Могли и сердца вырывать на вершине, и трупы там хранить, и какие-нибудь другие свои абсурдные ритуалы устраивать. Но только потому, что нужно было придумать, как же использовать простаивающее без дела здание, найти для него применение. Изначальное же назначение пирамид было иным и никаким образом не связано с тем, что там впоследствии вытворяли жрецы.

Сказать по правде, после долгого ломания головы над вопросом, каким целям мог служить этот бункер, ответ я так и не нашел. Точнее, я его нашел, но гораздо позже. Тогда, на вершине Нохоч-Мула, его контуры начали только проступать, даже близко не оформившись во что-то определенное. И если описывать тогдашнее мое состояние, то лучшего слова, чем озадаченность, трудно подобрать.

На вершине, под лучами палящего солнца, оставаться дольше было уже невыносимо, и мы стали готовиться к спуску. Я уже писал, что такое подъем на пирамиду и какое это изнурительное занятие. Так вот, я вам открою секрет, подъем не самая тяжелая часть мероприятия. Самое трудное - это спуск. Первое, что нужно заставить себя сделать, это подойти к краю верхней площадки. Ощущение такое, будто ты подходишь к краю пропасти, и кажется, что одно неловкое движение, и ты полетишь вниз и свернешь себе шею. Кстати, случаев таких с туристами происходит немало, и о том, что подъем на пирамиду производится на свой страх и риск, написано крупными буквами на больших плакатах. На тех же пирамидах, которые активно посещаются, в целях безопасности посреди лестницы от подножья до вершины протянут канат, за который можно держаться при спуске. Это очень кстати, так как большинство туристов, забравшись на вершину и осознав, что их ждет при спуске, впадают в панику. Думаю, если бы не натянутый канат, то многие просто не стали бы спускаться, и пришлось их снимать с помощью вертолета. А так, при наличии каната, можно было обойтись без привлечения спасательных групп.

Выглядит спуск следующим образом. Сначала люди становятся на корточки и пятятся задом к краю площадки. Потом, нащупав ногой верхнюю ступеньку, они судорожно хватаются за канат и начинают медленно и осторожно свой путь вниз. Добрая половина виденных нами покорителей вершин спускалась, сползая задницей по ступенькам, не выпуская при этом канат из рук до тех пор, пока нога не ступала на землю у подножья пирамиды. Многие спускались конечно бодрей, слегка придерживаясь рукой о ступени или вообще не пользуясь никакой опорой, но все равно с опаской и осторожностью.

Я решил пройти этот путь так, как его проходили майянские жрецы или правители, если им доводилось забираться на эту пирамиду, конечно. Скажу честно, про торжественный спуск речь не шла. Двигаться пришлось боком, страхуя каждый шаг и перенося центр тяжести в сторону пирамиды, отчего выглядел я не сильно круто, зато чувствовал вполне безопасно. Короче, представить себя в роли жреца, одетого в убор из перьев кецаля и закутанного в шкуру ягура, торжественно нисходящего с вершины пирамиды к павшим ниц простым смертным, как-то не получалось.

Оказавшись внизу, я стал рассуждать о том, в какой форме вообще должны были проводиться мероприятия, в которые вовлечен торжественный нисход майянских жрецов и знати с вершины пирамиды к народу. Подниматься они точно должны были не на виду у толпы, чтобы никто не видел их слабости и неуверенности. Хорошо, забрались они наверх, отдышались. На площадь стали сгонять народ. Тогда получается, что пока не соберется толпа, жрецы и правители вынуждены были находиться все это время на вершине на солнцепеке, укутанные в шкуры и перья. Мы там провели от силы минут пятнадцать, и то не сильно здорово себя почувствовали. А в случае церемоний не о пятнадцати минутах разговор идет, как минимум на час-другой все тянет. Да за это время там сто раз успеешь сознание потерять! И сам торжественный спуск... Как-то не верилось мне, что не сильно молодые люди при полном параде способны торжественно сойти по столь неудобной лестнице вниз без драматических поворотов сюжета.

Так что если эти мероприятия и проводились, то только при условии, что жрецы и вожди были вынуждены принимать в них участие. Поверить в то, что они сами, по доброй воле, для себя такое измывательство придумали, как-то не получалось. Любой человек, в полномочиях которого решать, что делать и как, вряд ли будет придумывать для себя такие рисковые во всех отношениях спектакли. В конце-то концов, верховный жрец или правитель могли придумать для себя что-то полегче и поэффектней. Например, выходить из джунглей по коридору, выложенному факелами. Приплести к этому культ ягуара, пусть поводыри ведут перед ним двух животных на веревке - и все, получите желанный эффект без риска свалиться со ступенек и свернуть себе шею. Вывод у меня напрашивался такой - либо никаких подъемов-спусков в ритуальных целях не было, и пирамида была построена совсем для других целей, либо, если вожди и жрецы действительно принимали участие в такого рода спектаклях, кто-то более могущественный, чем они, заставлял их это делать. Но тогда кто и зачем? Откуда вообще могла появиться эта традиция? Ответов не было. Пока не было.

К вопросу о том, для чего предназначались пирамиды, я мысленно возвращался все то время, пока мы ехали обратно в гостиницу по дороге, описанной мной в предыдущей главе. У сараев, построенных из жердей и покрытых сухими пальмовыми ветвями, сидели наследники великой цивилизации, ожидая покупателей на гамаки, покрывала и грубой работы поделки. Я ехал и думал - эти люди живут в согласии с самими собой. Им не нужны большие дома, потому что им хватает минимального комфорта, который дает такая вот жердяно-пальмовая постройка. Им не нужны аккуратные грядочки и клумбочки на приусадебном участке, главное, что что-то растет на нем и при этом не требует их участия. Они не тратят ни время, ни силы на улучшение своей жизни, у них есть все, что им нужно. Пусть самый минимум, но им достаточно. Почему же их предки строили каменные дворцы и возводили гигантские пирамиды? Почему им это было нужно? Чем они отличаются от тех майя, что я видел, проезжая по дороге из Кобы в Тулум? Думаю, ничем. Думаю, их предкам тоже не нужны были ни дворцы, ни пирамиды. Нужны были кому-то, для кого они строили, но не им. Именно поэтому, когда не стало тех, для кого эти дворцы и пирамиды возводились, майя покинули города и ушли. Они ушли к себе, в привычную для них жизнь, которой продолжают жить и сейчас, несмотря на столетия испанского правления. Я смотрел на них, современных мне майя, и не мог понять, как полторы тысячи лет назад их предки могли построить то, чем восхищаются каждый год сотни тысяч туристов, в то время как сами они живут на уровне, который у тех же туристов вызывает лишь чувство недоумения. Озвученного кем-либо из ученых ответа на этот вопрос не было.